Лирическое отступление.
Многих не-походников тревожит вопрос - зачем люди ЭТО делают? То есть ХОДЯТ (ездят, летают, плавают, ползают т .п. - выбери нужное) в походы? Можно назвать собеседнику миллион причин - яснее от этого не станет. Можно не называть ни одной, а просто шепнуть "Пойдем с нами". Единственный способ понять - прочувствовать на собственной шкурке. Эта самая шкурка будет мокнуть под дождем и водяными брызгами, обдуваться всеми ветрами, от легкого бриза до штормового ветра, сохнуть у жаркого пламени костра, по ней будет пробегать табун мурашек в холодную погоду, ее будут кусать злобные крылатые (и бескрылые) кровососы... Но. Есть упоение в бою. Чувство дороги. "Нет прекрасней и мудрее средства от тревог... Длинной-длинной серой ниткой стоптанных дорог штопаем ранения души". Чувство бескрайней свободы. Возвращение к тому состоянию, когда в шелесте волн слышатся голоса сирен, а в шепоте ветра, заблудившегося в ветвях, угадываешь присутствие хтонических духов. "Так и надо идти, на страшась пути, хоть на край земли, хоть за край". В расцветших на таинственных болотах желто-сиреневых ирисах видишь драгоценный дар лесных хозяев. Заблудившись в знакомом перелеске, выворачиваешь ветровку наизнанку - и мгновение спустя находишь лесную тропу. Смотришь на звезды, отраженные в сумрачных водах сказочного озера, и в туманной дымке над водой различаешь очертания водяных созданий... Все эти образы-облики пляшут на грани сознания, поют и зовут на границе сна и яви, ты не всегда понимаешь, но веришь инстинктивно, не задумываясь, не анализируя, обретая то, что потерял в каменных безликих чащобах большого города. Цельность. Неслиянность и нераздельность с окружающим миром.
Это все, конечно, поэзия. Причем разглядеть ее со стороны за суровыми походными буднями не так-то просто - особенно со стороны...
Итак, собственно тяжелые походные будни. История "Дамы, специи, два котла".
Сначала в духе школьного сочинения коснемся смысла названия. В заглавии, как в-общем-то несложно догадаться, перечислены главные герои данной истории - то есть активные персонажи в виде моей подруги Ленки и меня и пассивные виновники всего случившегося безобразия. Но начнем по порядку.
читать дальшеСостав участников весеннего похода по Угре в мае 2003 года запомнился мне значительным перевесом в пользу сильного пола. Кто-нибудь, может статься, съязвил бы и сказал, что, мол, вовсе не в пользу, а во вред - некоторые почему-то считают, что присутствие женщин украшает жизнь мужчин, уже не говоря о том, что они готовят, стирают носки, вытирают носы и вообще всячески падают на колени и обожествляют представителей противоположного пола, - но тут я могу заметить, что даже такое небольшое счастье (читай - двух злоехидных гадюк), как мы с Леночкой, вынести весьма и весьме непросто, а если наш тандем разбавить еще кем-нибудь близким нам по духу (других мы, собственно говоря, и не берем, а если берем, быстро портим), то ничего хорошего из этого не выйдет. Ничего хорошего для всех остальных, я имею в виду. Не подумайте ничего плохого, мы не феминистки и не борцы за женскую самостоятельность - можно подумать, заняться нам больше нечем. Просто за фразу типа "Молчи, женщина, твой день 8 Марта, а место у плиты" можно с размаху огрести веслом, с двух сторон. А весло от байдарки в умелых руках - это, скажу я вам, страшное оружие. Лучше не связываться. Тем более, что возникает закономерный вопрос - если женщина гребет, разгружает лодки, разбивает лагерь, ставит палатки, натягивает тенты, ходит в лес по дрова, пилит их, рубит, а ко всему прочему еще и готовит, а также успевает погладить мужчин по голове и сказать "Умница, молодец", да, так вот.ю если она все это делает - чем, спрашивается, она в принципе может быть хуже, чем мужчина? Кто-то, возможно, поинтересовался бы - зачем тогда вообще таким дамам, которые табун на полном скаку разворчивают и выносят из горящей избы сундуки с приданым, нужны мужчины? Ответ просто и незатейлив - скучно без них. И вообще, мы их любим. Должен же нас кто-то баловать и плавать за шоколадными конфетами на другую сторону озера, чтобы увидеть на наших светлых ликах улыбку? Так что я ничего не имею против гендерного перевеса в походе, тем более что женщина, которая не может вынудить мужчин сделать то, что ей нужно, так, чтобы они сами этого не заметили, - это женщина, еще не осознавшая своей природной силы и не научившаяся ею пользоваться.Как говорила одна чудесная женщина, супруга знакомого охотника, "Так выпьем же за моего мужа, капитана нашего семейного корабля... Корабля, который я держу на своей ладони".
Да, мужчины - это, без сомнения, хорошо. Даже если соотношение в команде 5 к 2. Даже если некоторые из них слегка придурковаты в стиле "мальчик, ты баклажан". Даже если иногда таки хочется пустить в ход весло, потому что когда с утра тебе непрерывно стучат по мозгам, словно голодные дятлы, начинаешь утомляться. Хочется мира и покоя, полежать, позагорать с интересной книгой в руках, заточить любовно припрятанную на дно рюкзака шоколадку... В-общем, вы поняли мою мысль. И тогда остается только одно - отправить мужчин в деревню за мясом. Ну и пусть деревня за ...дцать километров от реки, а карты особой точностью не отличаются,. Зато дамы хотят куриного бульона. Они хотят сметаны и молока. В глазах у них голодный блеск и обещание медленной мучительной смерти в случае невыполнения задания. Но они обещают сварить борщ. Даже сварить плов, чем черт не шутит. и мужчины сдаются. Они собираются, одеваются и шумно, с шутками-прибаутками покидают лагерь. Все, за исключением моего бати, который сосредоточенно и упорно копается в снастях ("Да нет, ребята, не пойду, я тут рыбки собирался половить... И вообще, у меня что-то поясницу прихватило"), - он-то все наши выкрутасы насквозь видит, но молчит из чувства солидарности. Короче, дураков нет - всем оставшимся хочется тишины и спокойствия. Когда жизнерадостный мужской гогот стихает вдалеке, снасти откладываются в сторону, капуста с морквой тоже, и вскоре уже три тушки довольно жмурятся на солнышке с книжками в руках - кому детектив, кому любовный роман, кому историческая хроника... Но хорошо всем.
Через некоторое время Ленка выносить на рассмотрение предложение забодяжить супчика. Я с готовностью соглашаюсь - ибо проголодалась, и мы отправляемся варить обещанный мужчинам борщ. Покопавшись в сумке, Ленка с восторженным кличем достает оттуда маленький синий пакетик и радостно им потрясает. "О! - говорю я, потирая руки. - "Как кстати!" Я практически не сомневаюсь, что вы неоднократно держали в руках такие пакетики. Но если вам не случалось, то непременно рекомендую - ибо именно в таких небольших невзрачных пакетиках продаются - внимание, апплодисменты, на сцене появляются СПЕЦИИ для ГЛИНТВЕЙНА! Как вы, наверно, уже догадались, нам пришла к голову блестящая мысль сварить глинтвейн. Варка глинтвейна в походных условиях - дело крайне благодарное и не столь уже сложное. Однако если вы, паче чаяния, подумали, что в состав этого благословенного напитка входит красное вино, - то вы совершили ошибку. Нет, откуда же в походе взяться красному вину? Походный глинтвейн варится на спирту, которого, к слову сказать, мы с собой берем не меньше 10 литров (в неразбавленном состоянии), ибо покупать паленую водку в деревенских магазинах - это занятие, крайне опасное для здоровья. А уж затариваться деревенским самогоном... Где вы очнетесь и в каком состоянии - вам не расскажет никто. С деревенского самогона бывают такие приходы - мама не горюй. Лучше не рисковать.
Таким образом, рядом с мирно закипающим борщом не менее мирно варилось три литра глинтвейна, на который в сумме пошло около полулитра спирта. Яица хорошо приготовляюцца... Ну и глинтвейн тоже неплохо. А главное - быстро. И вкусно. И похоже на компотик (мы туда яблочко покрошили, корочку апельсиновую...), славный такой компотик, очень способствующий поднятию духа в процессе приготовления борща и плова! Стоит ли говорить, что мы незаметно для себя выпили весь котел? Думаю, мысль мою вы поняли. Однако душа горела, душа просила еще, поелику борщ был недоварен, а плов еще даже не поставлен на огонь. И мы... ммм, пожалуй, "забодяжили" - самое подходящее слово, да, мы забодяжили второй котел глинтвейна, покидав туда все, что попалось под руку. Я надеюсь, вы понимаете, что мы выпили и его. Да, это сложно представить - даже мне сейчас уже сложно, но так оно и произошло. Не могу не отметить ,что борщ и плов были благополучно приготовлены и сняты с огня. А мы... а нас потянуло на подвиги. "Что-то поленница наша маловата," - заметила Ленка осуждающе. - "Совсем мужики от рук отбились". "Точно," - поддержала я ее. - "Покажем им класс". От такого заманчивого предложения Ленка отказаться не могла - показать класс, это мы всегда любили. И схватив пилу и топор, мы, как небольшое стадо лосей - из двух особей стадо - ломанулись в лес. Дальнейшее мне помниться уже урывками, по вполне понятной причине. Помню, что мы скатились - чудом не повредив ничего жизненно важного (вот уж точно, лесные духи к нам милостивы!) - в овраг, на дне которого обнаружилось здоровенное бревно, которое и двум мужикам утащить не под силу (за исключением, естественно, Ленкиного на тот момент еще только будущего мужа Лешки, который напоминает русского богатыря из старинных былин - как по силушке недюжинной, так и по характеру). Но нас это, естественно, не остановило, и мы с достойным лучшего применения энтузиазмом взялись за его распил. Хорошо, к слову сказать, что мы не наткнулись на стадо обитающих в этом лесу кабанов - это нам сильно повезло. Или кабанам повезло, как посмотреть. Потому что топор - страшное оружие, особенно в Ленкиных руках (которые сами по себе являются оружием, уступая разве что ее языку), а свежего мяса хотелось, и давно. И вообще, кабаны притомили хрюкать по ночам в непосредственной близи от наших палаток, рыться в отбросах и погромыхивать каннами. Но в тот момент дикие свинки благоразумно решили держаться подальше, и мы продолжали ожесточенно пилить бревно. Притомились, сели на недопиленный ствол, переглянулись и поняли, что ну его к черту, и вообще - не женское это дело дрова из лесу таскать. На общем совете было решено вернуться в лагерь. Однако, спутав направление, мы вылезли из оврага совсем в другой стороне. "О!" - с радостным детским смехом Ленка ткнула пальцем куда-то вверх. - "Смотри!" Я посмотрела и обнаружила висящую на дереве табличку, запрещающую ставить палатки, разводить костры, дышать... нет, дышать она, кажется, все-таки не запрещала, но общую идею вы поняли. Мы почувствовали себя оскорбленными. "О!" - согласилась я. - "Нас здесь не любят. Давай порадуем Пашу!"
Тут надо сделать небольшое отступление. Паша, милый рыжий молодой человек был студентом Бауманского университета, того самого "МВТУ" ("могила, вырытая трудами ученых"), или "МГТУ" ("место, где ты умрешь"), все выпускники которого (а их в том походе было двое - Пашин брат Влад и друг Пашиного брата Ваня) отличаются недетской любовью к гироскопам (пьяное озарение Вани "Ннет, ты ппонимаешь, если соединить два гироскопа - получится антигравитационный двигатель!" и спокойное Ленкино "Ты еще выпей и преодолеешь законы тяготения без всяких антигравитационных двигателей!") и оригинальностью мышления. Его милое и трогательное хобби заключалось в коллекционировании табличек с запрещающими надписями. Не далее как за день до нашего с Ленкой нетрезвого дебоша мы с Пашей (абсолютно в здравом уме и твердой памяти - хотя так может и не показаться) пополнили его коллекцию еще одним экспонатом, в ширину примерно около полутора метров и около метра в высоту. Вся прелесть заключалась в том, что табличка эта была прибита к здоровенному столбу на излучине Угры - внимание, прямо напротив деревни! Лагерь наш располагался чуть дальше и на другом берегу. Мы с Пашей, недолго думая, перебрались на байдарке на противоложный берег, извиваясь, как два червяка, в зарослях сухой травы по-пластунски добрались до излучины, огляделись, расчехлили знаменитую пилу "Дружба" и с жутким шумом спилили столб. С не менее жутким грохотом (табличка оказалась металлической) отодрали здоровенную пластину, прибитую громадными гвоздями, и, нежно прижимая к себе пилу и табличку, поползли обратно. Я думаю, что либо в той деревне жили только глухие, либо сплошь пофигисты. Не слышать нас было нельзя. Конец отступления.
Я думаю, несложно догадаться, что мы с Ленкой решили презентовать очередную табличку Паше - ну как не порадовать молодого человека! Под мои ободряющие вопли Ленка разбегалась и с боевым кличем команчей била по табличке топором - и таки ее сшибла. Схватив ее под мышку, обнявшись и распевая "Не успела в поле высохнуть роса, мы идем нагруженные выпучив глаза" мы триумфально - потому как с добычей - вернулись в лагерь. Папа только вздохнул, глядя на нас, отобрал топор с пилой, табличку и, сказав, "Шли бы вы спать, Пенелопы" отправил нас в палатку. И мы пошли... на тот момент не зная, с какой добычей к вечеру вернутся наши мужчины. Единственное, что им согласились продать в той деревне, - это петуха, должно быть, мирно почившего в окружении детей, внуков и правнуков, ибо даже после трехчасовой варки он по консистенции напоминал каучук - и откусить его было невозможно, хотя нельзя сказать, что никто не пытался... Но это совсем другая история.